Социальные институты и проблема периодизации мировой истории

        9 Март 2012              Прокомментировать

Исследование социальных институтов не только древней, но и средневековой эпохи, при отсутствии достаточного количества письменных источников и исторических сведений является достаточно затруднительным. Историческая память народа и немногочисленные фольклорные материалы являются слабым подспорьем для историка, изучающего генезис и эволюцию социальных структур, в течение нескольких столетий определявших жизнь и менталитет этноса. 

Для воссоздания системной и научно достоверной картины социальной структуры средневекового чеченского общества необходимо рассматривать ее не только  в контексте истории Северного Кавказа, но и в более широком социальном контексте.  Но,  учитывая дискуссионный характер многих понятий, связанных с определением структуры и сущности социальных институтов предклассового и раннеклассового общества, необходимо сформулировать свое отношение  к этим проблемам  и выбрать понятийный аппарат.

В современной философии истории существует два основных подхода  к историческому процессу.

Первый подход  предполагает существование  отдельных обществ и стран, и их групп или систем и соответственно возможность исследования их как отдельных субъектов истории, с другой стороны, признает  феномен человечества и понятие всемирной истории и всемирно-исторического процесса. Он основан на идее поступательного, эволюционного развития человеческого общества и универсальности законов исторического процесса.

Второй подход рассматривает человеческое общество как сумму  автономных образований, каждое из которых имеет собственную историю и  никаким образом не связано с другими. Он отрицает понятия «человечество» и «всемирно-исторический процесс». Каждое отдельно взятое общество, согласно этой концепции, возникает, развивается и гибнет совершенно самостоятельно. На его место приходит другое, повторяя тот же цикл. История человечества, при таком ее понимании, – это не единый процесс, а простая совокупность циклов, никак не связанных друг с другом.

Впервые концепция  трехчленной  периодизации человеческой истории, основанная на идее эволюционного развития человечества, была изложена шотландским мыслителем А.Фергюсоном в работе «Очерк истории гражданского общества» в 1767 году, который разделил историю человеческого общества на три последовательных стадии: дикость, варварство и цивилизацию. В эпоху дикости, по мнению ученого, люди «добывают себе пропитание в основном охотой, рыболовством и собирательством. У них не развит интерес к собственности и практически не существует системы подчинения или управления»[1]. Эпоха варварства характеризуется появлением частной собственности и возникновением социального неравенства, с переходом к широкому разделению труда, классовому обществу и государству человечество вступает в эпоху цивилизации.

Эта концепция была разработана и систематизирована американским ученым Льюисом Морганом в работе «Древнее общество» (1877) . В ее основе лежала идея непрерывного социально-экономического и политического прогресса человечества и универсальности законов общественного развития для всех народов.

По мнению Моргана, вся история человеческого общества делится на три периода: дикость, варварство и цивилизацию, и они связаны между собой естественной и необходимой прогрессивной последовательностью. Каждая из этих стадий связана с определенными средствами существования, управления, языком, типом семьи, религии, домашней жизнью и архитектурой, а также видом собственности[2].

Все стадии развития человеческого общества связаны с изобретениями и открытиями, определившими неуклонное движение человечества по пути технического и интеллектуального прогресса.

Первые два периода, дикость и варварство, Л.Морган делит на три ступени: низшую, среднюю и высшую.

С низшей ступенью дикости, по мнению ученого, с ее завершающим этапом, связано введение в употребление рыбной пищи и использование огня. В эпоху средней ступени дикости человек изобретает лук и стрелы. Высшая ступень дикости закончилась с изобретением гончарного производства.

Низшая ступень варварства характеризуется приручением диких животных и возделыванием некоторых растительных культур. Со средней ступенью варварства связано использование искусственного орошения при возделывании растительных культур, а также употребление в строительстве необожженного кирпича и камня. Высшая ступень варварства началась с обработки железа и окончилась с изобретением фонетического алфавита и применением письма в литературных произведениях.

Цивилизация, по мнению Л.Г.Моргана, начинается с применением фонетического алфавита и созданием литературных памятников и распадается на древнюю и современную[3].

Развитие социальных институтов в человеческом обществе непосредственно связано с эволюцией семьи. Каждому периоду человеческой истории соответствует определенный тип семьи. Морган выделяет пять типов семейных отношений: 1) кровнородственная семья, основанная, по мнению ученого, на групповом браке между братьями и сестрами; 2) пуналуальная семья – групповой брак между братьями и женами каждого из них и между несколькими сестрами и мужьями каждой из них; 3) синдиасмическая семья – парный брак между мужчиной и женщиной, но без исключительного сожительства; 4) патриархальная семья – брак одного мужчины с несколькими женщинами; 5) моногамная семья – брак одного мужчины с одной женщиной при исключительном сожительстве[4]. Если первые четыре типа семьи были характерны для различных периодов дикости и варварства, то моногамная семья является, по мнению ученого, институтом цивилизованного общества.

Все формы управления, согласно теории Л.Моргана,  сводятся к двум основным типам. Первый тип управления, основанный на личности и личных отношениях, который может быть определен термином «societas, общество». Организационной единицей общества этого типа является род, который в процессе развития образует фратрию, племя и конфедерацию племен, являющейся основой для формирования народа или нации (populus).

Родовая организация является одним из самых древних и универсальных учреждений, свойственных древнему обществу, азиатскому, европейскому, американскому и австралийскому. Начав свое существование в период дикости, она сохраняется вплоть до начала цивилизации. Род, по определению Л.Моргана,  представляет собой совокупность кровных родственников, происходящих от одного общего предка, отличающихся особым родовым именем и связанных узами крови[5]. Он основывается на трех основных принципах: кровной связи, чистой родословной при счете происхождения по женской линии и экзогамии. Для древнего рода характерен счет только по женской линии. Он включал праматерь с ее детьми, детей ее дочерей ее женских потомков по женской линии до бесконечности. Дети ее сыновей и дети мужских потомков  по мужской линии принадлежали к родам своих матерей.

Л. Морган рассмотрел историю и структуру родового общества на примере родовой организации ирокезов, древних греков, римлян, а также некоторых других народов. Греческий род, фратрия и племя, римские gens, curia, племя, соответствуют роду, фратрии и племени американских индейцев, а ирландский “sept”, шотландский “clan”, санскритское “ganas” американскому роду. Ученый пришел к выводу, что родовая организация является универсальной по своей структуре и принципам действия на всех континентах.

Для родовой организации, по мнению Моргана, характерны универсальные признаки, важнейшими из которых являются: право избирать и смещать вождя, право избирать и быть избранным в совет рода, взаимная обязанность помощи, защиты и отмщения обид, запрет на брак внутри рода, право наследования имущества умерших членов (в архаический период), право на родовое имя, право принимать в род чужих, общность религиозных культов и кладбища[6].

Структурные и типологические различия в родовой организации разных народов определяются лишь степенью архаичности и стадией развития. Так, например, между классическим греческим родом  и родом ирокезов лежат два периода развития. Для греческого рода, впрочем, как и римского, уже характерен счет происхождения по мужской линии, в особых случаях может быть нарушена экзогамия, появляются зачатки частной собственности.

Род был демократическим институтом, так же как и фратрия, и племя, и конфедерация племен. Совет был высшим проявлением демократии родового общества. Он возник в период дикости и сохранился до эпохи цивилизации. Институтом непосредственной демократии был общий сход рода. Это было, по мнению ученого, демократическое собрание, так как каждый взрослый член рода имел право голоса по всем вопросам, которые на нем ставились. Все члены рода были свободны и имели равные права и привилегии, как самые бедные, так и самые богатые. «Свобода, равенство и братство, хотя и не были сформулированы, были основными принципами рода»[7].

Род прошел определенные стадии эволюции, основными из которых, по мнению ученого, были, во-первых, переход счета происхождения из женской линии в мужскую, во-вторых, изменение порядка наследования от всех членов рода к прямым потомкам,
нарушение экзогамии в особых случаях, появление элементов частной собственности.

Древнейшую форму рода Л.Морган видел в социальной организации австралийских аборигенов, развитую – в социальных институтах ирокезов, а позднюю (отцовский род) – у древних греков и римлян архаической эпохи.

Хотя кровное родство было идеологической основой родовой организации,  «древний род не мог ни иметь известного предка, ни доказать существования кровной связи при помощи своей системы родства»[8]. Но члены рода имели общее родовое имя, которое было убедительным доказательством общего происхождения. Оно сохраняло память об общем происхождении для всех, кто носил это имя[9].

Высшей формой развития родовой организации, как это показывает пример ирокезов, была конфедерация племен. Родовые учреждения, по мнению ученого, вывели часть человечества из дикости и довели до цивилизации.

Второй тип управления, основанный на территории и частной собственности, может быть определен термином “civitas, государство”. Основой государства является городская община, которая вступая во взаимоотношения с государством, образует политическое общество. Оно организовано на территориальных началах, и его отношение к собственности и личности определяется территориальными отношениями.

Л. Морган на примере греческих племен рассматривает структуру перехода античного общества от родовой организации к государству. Древнее общество, по его мнению, основывалось на организации личностей и управлялось через отношение лиц к роду и племени. Но греческое общество, родовая организация которого претерпела существенные изменения, в том числе переход к отцовскому праву, нарушение принципа экзогамии, изменение норм наследования, появление частной собственности, стало ощущать необходимость в новой системе управления, политической. Организационной единицей этой системы стал «дем» или городская община. Член рода, став гражданином, был связан с государством на основе территориальных отношений, а не личных отношений к роду. Гражданин был приписан к дему по месту своего жительства, в своем деме он должен был голосовать и облагаться податями и из него призывался на военную службу. Но главным элементом, основанием новой системы управления, по мнению Моргана, стала частная собственность.

Теория Л. Моргана о развитии человеческого общества была типично эволюционистской в своей основе. Ученый исходил из того, что различные народы в своем развитии проходят одни и те же стадии, которые являются универсальными для всего человечества. Каждая стадия характеризуется определенным уровнем технических и культурных достижений, семейно-родственных отношений, социальной структурой и организации. Для человеческого общества эпохи цивилизации характерно разрушение родственных связей: социальная организация, основанная на территориальной связи и частной собственности, по Л.Моргану, становится единственно возможной в условиях зарождения государства.

Таким образом, согласно эволюционной теории, тот факт, что все люди имеют  примерно одинаковые умственные способности и в одинаковых ситуациях будут принимать одинаковые решения, определяет единство и единообразие развития человеческой культуры в любой части света. Прогрессивное развитие является имманентным свойством исторического процесса. Человеческое общество и его культура развиваются от простого состояния к более сложному, от низшей формы к высшей. При этом эволюционисты не отрицали возможности регрессивных изменений в культуре в результате исторических и природных катаклизмов, но считали, что  основной закономерностью развития человеческой культуры является прогресс[10].

Теория Л. Моргана была горячо поддержана Ф.Энгельсом и легла в основу марксистской теории исторического процесса.

К.Маркс выделил азиатский, античный и буржуазный способ производства как «прогрессивные эпохи общественной формации»[11]. Ф. Энгельс, вслед за Л. Морганом, определил «дикость, варварство и цивилизацию» как три основных стадии в развитии человечества.

Позднее в марксистской философии истории было введено  понятие «общественно-экономическая формация» по отношению к отдельным стадиям развития человеческого общества, определяющим признаком которого был тип производственных отношений. «Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания»[12]. В истории человечества было выделено пять основных типов производственных отношений и соответственно пять общественно-экономических формаций: первобытно-общинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая, социалистическая[13].

При первобытнообщинном строе основой производственных отношений является общественная собственность на средства производства, что в основном соответствует характеру производительных сил в этот период. Примитивный характер каменных орудий труда и оружия не предполагает индивидуального труда. Коллективный труд определяет коллективную собственность, как на средства, так и на продукты производства, что, в свою очередь, не создает условий для возникновения социального неравенства и эксплуатации.

При рабовладельческом строе основой производственных отношений является собственность рабовладельца на средства производства и на работника. В эту эпоху уже появляются металлические орудия труда и оружие, земледелие, скотоводство, ремесла, обмен продуктов между отдельными лицами и обществами, частная собственность и возможность накопления богатства в руках отдельных людей, и соответственно социальное неравенство и эксплуатация.

При феодальном строе основой производственных отношений является собственность феодала на средства производства и неполная собственность на работника – крепостного. Наряду с феодальной собственностью существует единоличная собственность крестьянина и ремесленника на орудия производства и на свое частное хозяйство, основанное на личном труде.

При капиталистическом строе основой производственных отношений является капиталистическая собственность на средства производства.

Согласно марксистской философии истории, каждому типу производственных отношений соответствует определенный уровень развития производительных сил. Производительные силы, в основе развития которых лежит технический прогресс, меняются быстрее, и наступает момент, когда производственные отношения начинают тормозить их свободное развитие. Подобное противоречие приводит к смене общественной формации, в результате которой производственные отношения приходят в соответствие с уровнем развития производительных сил[14].

Догматический характер марксистской теории исторического прогресса, который она приобрела в XX веке, оказал негативное влияние на развитие советской исторической науки. Прежде всего теория пяти общественно-экономических формаций стала «прокрустовым ложем», в которое укладывалась история любого общества, без тщательного учета национальных, культурных, природных реалий,  не говоря уже о субъективных факторах.

Сам К. Маркс, с одной стороны, возражал против попытки превратить «исторический очерк возникновения капитализма в Западной Европе в историко-философскую теорию о всеобщем пути, по которому роковым образом обречены идти все народы, каковы бы ни были исторические условия, в которых они оказываются – для того, чтобы прийти, в конечном счете, к той экономической формации, которая обеспечивает вместе с величайшим расцветом производительных сил общественного труда и наиболее полное развитие человека»[15].

С другой стороны, он подчеркивал универсальность законов развития и смены общественно-экономических формаций и для человеческого общества в целом, и для отдельных обществ в частности: «Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества»[16].

Но история человеческого общества не вписывалась в марксистскую схему последовательной смены общественно-экономических формаций. Например, древний мир, согласно этой теории, принадлежал рабовладельческой общественно-экономической формации[17]. Если азиатский способ производства предшествовал типологически и хронологически античному, и в древневосточных государствах появилось самое раннее классовое общество, то было неясно, каким образом он соотносится с античным. Ни одно древневосточное государство не перешло позднее к античному способу производства, так же, как и в античных государствах неизвестно о существовании в более ранние эпохи азиатского способа производства.

Попытки решить эту проблему привели некоторых советских историков к выводу о феодальном характере древневосточного общества[18], который в принципе противоречил марксистской теории смены общественно-экономической формации. В конце концов, советские ученые пришли к заключению об отсутствии формационного различия между древневосточными и античными обществами, в которых, по их мнению, преобладал рабовладельческий тип производственных отношений.

На самом деле эксплуатация рабского труда не являлась определяющим экономическим и политическим фактором в государствах Древнего Востока. Рабовладение в развитой форме, когда рабы играли ведущую роль в производстве, было свойственно только античному обществу, только в определенный период времени.

В результате исследований последних лет выявилась несостоятельность теории эволюции родственных и социальных институтов Л. Моргана, получившая широкую поддержку в марксизме. Они оказались настолько многообразными по своим признакам и функциям,[19] что не укладываются в предложенную в XIX веке американским ученым структуру развития. Не подтвердилось предположение Моргана о существовании промискуитета на раннем этапе развития человеческого общества и группового брака в древней родовой организации. Промискуитет оказался несвойственным не только человеку, но и высшим животным, а групповой брак оказался всего лишь правом (или даже обязанностью) представителей одной группы вступать в брачные отношения с представителями другой[20]. Позднейшие формы брака у различных народов развились из индивидуальной семьи. Исследование социальных отношений австралийских аборигенов[21], которые относятся к древнейшему типу общества, показало, что ему может соответствовать как материнский, так и отцовский счет происхождения, а в некоторых случаях отцовская филиация оказывается более древней. Не подтвердились предположения марксистов о  существовании матриархата в глубокой древности,  первоначальности материнского рода по отношению к отцовскому, возможности существования группового брака и его различных форм.

В марксистской теории  исторического процесса не был выявлен и универсальный механизм перехода от одной формации к другой. Например, в предисловии «К критике политической экономии» К. Маркс писал: «На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или… с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции»[22].
Но социальная революция в большинстве случаев не была причиной перехода от рабовладельческой формации к феодальной, так же,  как и от феодального способа производства к капиталистическому. Несоответствие уровня развития производительных сил производственным отношениям само по себе не может привести к социальной революции. Для этого необходимо наличие и других условий, прежде всего готовность общества к радикальным изменениям, разрушение нравственно-этической системы. Только полное разрушение системы нравственно-этических ценностей при полной формализации религиозного сознания может привести общество к революции и гражданской войне. Такое возможно только в случае, если религия и мораль утрачивают связь с внутренней жизнью человека и становятся  нравственным оправданием вопиющей социальной несправедливости в обществе, а право лишь узаконивает эту несправедливость.

Несмотря на выявившееся несоответствие многих теоретических положений марксизма историческим реалиям, марксистская теория исторического процесса остается наиболее привлекательной с точки зрения исследования причинных связей и универсальности подхода к историческим явлениям.

Поэтому и в наше время ученые не оставляют попыток приспособить ее к реалиям современной исторической науки.

И.М. Дьяконов в своей книге «Пути истории», опираясь на  основные положения марксистской теории и критикуя ее отдельные посылки,  предложил свое видение мировой истории. Он разделил историю человечества на восемь фаз: первобытную, первобытнообщинную, раннюю древность, позднюю древность, средневековье, стабильно-абсолютистское постсредневековье, капиталистическую и посткапиталистическую[23].

Первые две фазы, первобытная и первобытно-общинная, соответствуют первобытно-общинной формации в марксистской классификации или дикости и варварству Л.Моргана. Их отличие, по мнению ученого, в том, что только во второй фазе появляется производящее хозяйство и возникает община, уже на этом этапе зарождается социальное неравенство, которое пока еще не оформляется в разделение на классы и возникает религия как идеологическое обоснование социального устройства общества, а не как духовно-нравственный феномен.

Рабовладельческой формации (или азиатскому и античному способу производства) соответствуют третья и четвертая фазы, общинная древность и имперская древность. Характерным признаком общинной древности было преобладание государственного сектора в экономике, в котором трудились особые группы населения, не являвшиеся по своему социальному статусу рабами, но при этом они не относились и к классу свободных людей. Переход к четвертой фазе, определенный во многом переходом от меди и бронзы к железу, характеризовался кровавыми войнами и появлением обширных империй и независимых и самоуправляемых городов, увеличением доли рабского труда в производстве.

Наиболее существенной чертой, по мнению ученого, отличающей фазу поздней (имперской) древности от средневековья, является существование лично-свободного производства и свободных граждан. «Древность завершается не тогда, когда кончается рабская эксплуатация, а тогда, когда прекращается личная свобода»[24]. Пятая и шестая фазы, средневековье и стабильно-абсолютистское средневековье, соответствуют феодальной общественно-экономической формации.

Кроме того, И. М. Дьяконов  предложил более универсальный, по его мнению, механизм перехода от одной исторической фазы к другой.

Осознание того, что существующая система производственных отношений ограничивает возможность развития производительных сил, по мнению ученого, еще не ведет непосредственно к насильственной или постепенной замене этой системы. Для этого необходимо, чтобы социально-психологические ценности общества превратились в антиценности и наоборот, так как жизненная активность человека обуславливается известными социально-психологическими побуждениями. Побуждение к социальной справедливости является главной причиной стремления к социальным переменам.

Кроме того, чтобы установить новые производственные отношения необходимо введение принципиально новых технологий, в особенности технологии производства оружия.

Несмотря на то, что И.М.Дьяконов на протяжении всей работы подвергает критике марксистскую теорию исторического процесса, вряд ли его концепцию можно считать принципиально новой. Прежде всего при определенной эклектичности и отсутствии универсального критерия для членения человеческой истории на отдельные фазы, основной подход в ней остается марксистским. Например, общинная и имперская древность соответствуют азиатскому и античному способу производства у К.Маркса.

При поиске критерия для выделения второй фазы, первобытно-общинной, ученый снова обращается к марксистскому определению способа производства, подчеркивая его зависимость от характера отношений собственности, соединения рабочей силы со средствами производства, форм связи между производителями, классовой структуры общества, мотивов и целей хозяйственной деятельности[25]. Способ производства, как основной критерий, И.М.Дьяконов использует для вычленения третьей и четвертой фазы. Марксистской остается и концепция непрерывного прогресса в человеческой истории, а также  универсальность стадий развития для всех стран и народов.

Марксистская теория исторического процесса является идеальной схемой развития человечества, которая характеризуется определенной последовательностью и универсальностью. Поэтому она до сих пор  привлекает внимание историков, социологов, этнологов. Но в силу именно этого качества (отвлеченности и универсальности) она не может учитывать многообразия и специфики развития отдельных обществ и культур, особенно в горизонтальном срезе. И в применении к исследованию социальной и политической жизни отдельных стран и народов, особенно развивавшихся в специфических условиях, она становится жесткой схемой, не позволяющей исследователю раскрыть своеобразие развития данного региона в соотношении с абстрактной универсальностью исторического развития. И если она достаточно последовательна при исследовании диахронических связей в развитии отдельного общества, то при исследовании синхронных связей между различными обществами одной эпохи, находящимися на разных уровнях социально-экономического развития, применение ее достаточно проблематично.

Однако теория общественно-экономических формаций была не единственной теорией эволюционного развития человечества.

Наряду с трехчленной концепцией «дикость, варварство, цивилизация» существовала теория, которая в качестве критерия для классификации использовала  способ жизнеобеспечения и подразделяла историю человечества на охотничье-собирательскую, пастушескую и торгово-промышленную стадии. Впервые она была последовательно изложена в работе французского экономиста XVIII века Ани Робера Жака Тюрго «Рассуждения о всеобщей истории», а затем в книге Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства», а позже в различных версиях излагалась в трудах европейских ученых конца XVIII – начала XIX века.

Существовало также деление писаной истории человечества на античность, средние века и новое время.

В наше время достаточно распространенной в европейской философии истории является концепция постиндустриального общества[26]. В ее основе лежит подразделение экономики на три сектора: первичный (сельское хозяйство), вторичный (обрабатывающая промышленность), третичный (сфера услуг). Им соответствуют три типа общества – аграрное (традиционное, доиндустриальное), индустриальное, постиндустриальное.

Даниел Белл в своей книге «Грядущее постиндустриальное общество» писал, определяя методологию своей концепции: «Концептуальная схема – в том смысле, в каком я использую это словосочетание, – зиждется на осевом принципе и имеет осевую структуру. Идея осевых принципов и структур является попыткой выявить причинность  (это может быть сделано лишь в теории эмпирических отношений), а центральность. В поисках ответа на вопрос, как функционирует общество, эта идея стремится определить в рамках концептуальной схемы его организующий остов, вокруг которого группируются прочие институты, или энергизирующий принцип, логически обуславливающий все остальные. Концептуальные постулаты и осевые принципы ценны тем, что они позволяют занять комплексную позицию в попытке понять социальное изменение, но они не отрицают ценности восприятия логики ключевых институтов в рамках конкретной системы. Так, термины «феодализм», «капитализм», «социализм» порождены концептуальными схемами, расположенными – в марксовой теории – вдоль оси отношений собственности. Термины «доиндустриальный», «индустриальный» и «постиндустриальный» выступают следствиями использования в качестве осевого принципа типа производства и разновидности используемого знания. Концепция постиндустриального общества является широким обобщением. Ее смысл может быть легче, если выделить пять компонентов этого понятия:

1)      В экономическом секторе: переход от производства товаров к расширению сферы услуг.

2)      В структуре занятости: доминирование профессионального и технического класса.

3)      Осевой принцип общества: центральное место теоретических знаний как источника нововведений и формулирования политики.

4)      Будущая ориентация: особая роль технологии и технологических оценок.

5)      Принятие решений: создание новой «интеллектуальной технологии»[27].

Концепция постиндустриального общества основана на идее прогрессивного развития человечества от общества, подверженного кризисам и социальным противоречиям, к обществу, в котором благодаря высоким технологиям и развитию интеллектуальной сферы услуг, достигается всеобщее благоденствие и социальная гармония. Но при всей своей методологической разработанности и последовательности она применима только при исследовании современного общества или в футурологии.

Философия истории не ограничивалась эволюционной теорией развития человеческой истории. Еще в середине XIX века были опубликованы работы французского ученого Ж. де Гобино[28], в которых история человечества была представлена как параллельное развитие различных цивилизаций, которые никак не связаны между собой, самостоятельно появляются и в процессе существования рано или поздно погибают.

Эта же концепция была изложена в работе немецкого ученого Генриха Рюккерта «Учебник всемирной истории в органическом изложении»[29]. Человечество, по его мнению, состоит из культурно-исторических организмов или индивидов, которые могут включать в себя и отдельные народы и государства, и группу государств. Каждый исторический индивид имеет свою историю, абсолютно автономную, появляется, развивается и исчезает, никаким образом не влияя на других. Исторический процесс – это не одна, а множество параллельных линий, которые нигде и никогда не пересекаются, а человечество – не реальное, а лишь мыслимое единство.

Идея автономности и своеобразия развития отдельных народов и государств была развита русским ученым Н.Я. Данилевским. Отдельные человеческие общества он называет культурно-историческими типами, культурами или цивилизациями. В мировой истории ученый выделяет десять основных культурно-исторических типов: египетский, китайский, ассирийско-вавилоно-финикийский, индийский, иранский, еврейский, греческий, римский, ново-семитический (аравийский), германо-романский (европейский). Славянская цивилизация, по его мнению,  находится еще в самом начале расцвета.

Каждая культура совершенно самостоятельно проходит три стадии: древнюю или этнографическую, среднюю или государственную, и наконец, период цивилизации, который является временем растраты сил. В результате народы впадают либо в апатию самодовольства, либо в апатию отчаяния. И только возвращение к первобытной этнографической форме быта может возродить общество к исторической жизни.

Свое классическое выражение цивилизационный подход получил в работах О.Шпенглера и А.Дж. Тойнби.

Освальд Шпенглер в своей книге «Закат Европы» подверг жесткой критике эволюционную теорию исторического процесса. Нет человечества, нет мировой истории, есть только множество форм, множество линий развития, множество цивилизаций, каждая из которых имеет свое начало, вершину развития и свой конец. По мнению ученого, «у человечества нет никакой цели, никакой идеи, никакого плана, так же как нет цели у вида бабочек или орхидей. «Человечество» – пустое слово. Стоит только исключить этот фантом из круга проблем исторических форм, и на его месте перед нашими глазами обнаружится неожиданное богатство настоящих форм. Тут необычайное обилие, глубина и разнообразие жизни, скрытые до сих пор фразой, сухой схемой или личными «идеалами». Вместо монотонной картины линейнообразной всемирной истории, держаться за которую можно только закрывая глаза на подавляющее количество противоречащих ей фактов, можно увидеть феномен множества мощных культур…и у каждой своя собственная идея, собственная страсть, собственная жизнь, желания и чувствования и, наконец, собственная смерть»[30].

Прогресс любой культуры ограничен во времени. Цивилизация, согласно Шпенглеру, есть крайнее состояние культуры, ее завершение, ее неизбежный конец. И в этом смысле, «будущность Запада не есть безграничное движение вверх и вперед по линии наших идеалов, тонущее в фантастически необъятном времени, но строго ограниченный в отношении форм и длительности и неизбежно предопределенный, измеряемый несколькими столетиями частный феномен истории»[31].

Английский историк А.Дж.Тойнби в своем многотомном труде «Постижение истории» все человеческие общества разделил на два основных вида: примитивные или доцивилизованные общества, цивилизованные общества или цивилизации. Все цивилизации существуют не только самостоятельно, но и самостоятельно проходят одни и те же стадии: возникновения, роста, надлома и распада. Ученый выделяет девятнадцать обществ или цивилизаций: западное, православное, иранское и арабское, индуистское, дальневосточное, эллинское, сирийское, китайское, минойское, шумерское, хеттское, вавилонское, андское, мексиканское, юкатанское, майянское и египетское. Ни одно общество «не охватывает всего человечества, не распространяется на всю обитаемую Землю и не имеет сверстников среди обществ своего вида»[32]. Непрерывность истории, по мнению ученого, наиболее привлекательная из всех концепций, построенная по аналогии с представлениями классической физики. Однако для того, чтобы постичь природу событий, необходимо научиться «выделять границы относительной дискретности вечно бегущего потока – изгибы живых ее струй, пороги и тихие заводи, вздыбленные гребни волн и мирную гладь отлива, сверкающие кристаллами торосы и причудливые наплывы льда, когда мириадами форм вода застывает в расщелинах ледников»[33]. Понятие «цивилизации», по Тойнби,  шире понятия «национального государства» и длительнее во времени. Для того, чтобы получить объективную картину, историк должен фокусировать свое внимание на исследовании истории цивилизации, а не государства[34].

Непрерывность, преемственность в развитии обществ, по мнению ученого, выражены значительно слабее, чем непрерывность между фазами истории одного общества. Но рассматривая временную связь между двумя конкретными обществами различных эпох, например, между западным и эллинским, можно обнаружить отношения, которые метафорически можно было бы назвать «сыновне-отеческими».  Подлинным предметом истории, по мнению Тойнби, является жизнь общества, взятая как во внутренних, так и во внешних ее аспектах[35].

Цивилизационный подход с его охватом всеобщих связей и отношений внутри одного общества оказал положительное воздействие на развитие исторической мысли. Работы историков этого направления выявили, что диахронические связи в истории не всегда отражают отношения между стадиями развития внутри тех или иных обществ, история дискретна не только в пространстве, но и во времени, а исторические субъекты появляются и исчезают.

Но в отношении исследований обществ и исторических явлений в их непрерывном развитии,  диахронических связях и причинных отношениях цивилизационный подход оказался несостоятельным. Неразрешимой оставалась основная проблема, которая возникала при таком отношении к историческому процессу.  Если человечества и мировой истории нет, если нет поступательного развития человеческого общества, если цивилизации самостоятельно рождаются и бесследно исчезают, то, что является основанием для социального и технического прогресса более поздних обществ по отношению к более ранним.

Ответить на этот вопрос пытались философы и историки разных эпох. Одним из первых был французский ученый XVI века Жан Боден, который в своей работе «Метод для легкого изучения истории» выделил три великие эпохи: историю Востока, Средиземноморья и Севера[36]. Взятые в отдельности, они, по его мнению, не представляют собой самостоятельного целого, а являются частью мировой истории[37].

Эту же мысль развивал в книге «О коловращении или разнообразии вещей во вселенной» его современник Луи Леруа. Обозревая историю человечества, ученый приходит к выводу о повторяемости или цикличности развития культуры и общества. Но все это, по его мнению, происходило у разных народов в разное время.  В одно время расцветали одни народы, например, народы Азии, затем пришло время Европы. Все эти культуры наследовали друг другу. Достижения культуры переходили от одного общества к другому, благодаря чему последующие империи добивались больших успехов по сравнению с предыдущими.

Такой же точки зрения на мировую историю придерживался и философ Иммануил Кант, который рассматривал ее как единый процесс поступательного восходящего развития. Если греческая культура была поглощена римской, а римское общество погибло под натиском варваров, то культурные достижения греков и римлян, по его мнению, не исчезли вместе с ними, а стали основанием для возникновения западноевропейской цивилизации. В работе «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» философ писал: «Если только повсеместно обращать внимание на гражданское устройство, на его законы и внешние политические отношения, поскольку они благодаря тому доброму, что содержалось в них, в течение долгого времени способствовали возвышению и прославлению народов (и вместе с ними также наук и искусств), в то время как то порочное, что было им присуще, приводило эти народы к упадку, однако же так, что всегда оставался зародыш просвещения, который развиваясь все больше после каждого переворота, подготовлял более высокую ступень совершенствования, – то, я полагаю, будет найдена путеводная нить, способная послужить не только для объяснения столь запутанного клубка человеческих дел, но и для открытия утешительных перспектив на будущее»[38].

Для Г. Гегеля история человечества – это единый процесс прогрессивного развития от низших форм к высшим, в основе которого лежит совершенствование абсолютного духа. Последний он понимает как народный дух, воплощающий в себе единство законов, государственных учреждений, религий, философии, искусства.

Исторический и культурный прогресс осуществляется народом, дух которого на данном этапе является воплощением мирового духа. Мировой дух находится в постоянном развитии и перемещается от одного народа к другому, обеспечивая движение истории не только во времени, но и в пространстве.

По мнению Г. Гегеля, «всемирная история есть прогресс в сознании свободы, который мы должны познать в его необходимости»[39], она направляется с Востока на Запад, так как Европа есть безусловный конец всемирной истории, а Азия ее начало[40].

Таким образом, понимание сущности исторического процесса, а в связи с ним и феномена многих социальных институтов, сыгравших важную, организующую роль в жизни человеческого общества, в исторической науке является достаточно сложным и многозначным. Исследование социальной структуры и экономики конкретных обществ, находящихся на разных стадиях социально-экономического развития, показало несостоятельность линейного понимания исторического процесса как последовательного и механического перехода из одной стадии в другую,  обязательного для всех обществ.

Отказ от линейного понимания истории и признания определенной закономерности в ее развитии и исследование истории отдельных обществ как обособленных и самостоятельных структур не решил основных проблем философии истории, а привел ученых в очередной методологический тупик.

Одной из характерных черт современного научного мировоззрения является сомнение в возможности построения общей универсальной антропологической теории, с помощью которой можно было бы объяснить все многообразие человеческих проявлений[41].

Но является несомненным существование общих закономерностей в развитии истории человечества так же, как и использование культурных достижений ранних цивилизаций более поздними. Стадиальность как проявление универсальных законов развития  есть признак более характерный для группы обществ.

Феномен мировой истории проявляется не на уровне  отдельного общества или простой суммы обществ определенной эпохи, а сообщества государств, стоящих на самой высокой ступени социльно-экономического развития данного времени. В этом смысле мы можем говорить об эпохе цивилизаций Древнего Востока, об античной цивилизации, о западно-европейской цивилизации как разных стадиях мирового исторического процесса. Каждая из них охватывает понятие человечества в период, в котором она находится в высшей точке своего развития, определяя прогрессивное развитие мировой истории. С этой точки зрения можно говорить также и о общественно-экономических формациях как идеальных моделях социально-экономического развития общества, построенных на основе критерия способа производства или общественно-экономического уклада. Но реальное воплощение этих моделей в конкретных обществах является многообразным и чаще всего выходит за рамки предлагаемой структуры. Подобное соотношение общего и частного вынуждало советских историков подгонять исследуемую реальность под жесткую структуру ортодоксальной марксистской доктрины.

В этом смысле история исследования чеченского тейпа как социального института не является исключением. Даже в позднейших трудах[42] некоторые исследователи продолжают трактовать тейп как родовую организацию, ссылаясь при этом на работы зарубежных ученых, допускающих возможность существования родовой организации в классовом обществе.

Одной из первых работ, посвященных исследованию чеченского тейпа, была монография М.Мамакаева «Чеченский тейп в период его разложения»[43], написанная под сильным влиянием компилятивного труда Ф.Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства».  В ней автор механически перенес на чеченский тейп признаки классического римского рода, не учитывая того, что между ними лежит временной период почти в две тысячи лет. Совершенно разной была и среда возникновения и функционирования классического римского рода и чеченского тейпа.

Римский род формируется в условиях классической родовой организации, в окружении обществ такого же и даже более древнего типа.

Чеченский тейп возникает в совершенно других условиях, когда  после двух опустошительных нашествий, сначала монголо-татар, затем орд Тимура, рушится государство, социальная структура чеченского общества, и чеченская земля погружается во тьму смутного времени. По свидетельству современников, равнинные и предгорные районы Северного Кавказа полностью обезлюдели после монгольского нашествия. Путешественники в течение нескольких дней пути не встречали в этих местах ни одного селения, ни одной живой души[44]. Оставшееся в живых население плоскости переместилось в труднодоступные горные районы, в которых уже жили родственные им по языку и культуре племена, находившиеся в стадии становления классового общества. Самоуправляемые территориальные общины соседствовали здесь с небольшими феодальными владениями. Сохранились чеченские предания о переселении в горы аланских феодалов вместе со своими дружинами, которые вступили здесь в борьбу за сферы влияния с местными общинами и  владельцами. Материальным подтверждением этих преданий является большое количество замков и башенных комплексов в горах Чечни.

Сегодня трудно судить о характере сельских общин того времени, были ли они основаны на родственных или соседских связях. Но переселение большого количества населения из равнинных районов привело к массовым перемещениям внутри горных ущелий, к формированию на основе смешения пришлого и аборигенного населения новых территориальных общин. По всей видимости, это стало одной из основных причин кровопролитной    гражданской войны между сельскими общинами и отдельными феодалами, в которой победили первые.

Чеченский тейп как тип сельской общины складывается в условиях крестьянской войны как социальная организация, способная организовать крестьянские массы на вооруженную борьбу и наиболее соответствующая на тот период идеалам крестьянской демократии, при которой исчезли сословные и классовые различия. Даже князья становились членами этой общины на правах обычных  общинников. Более того в недрах тейповой демократии зародились социальные институты типа «байтамал вакхар», препятствовавшие накоплению богатства в руках отдельных семей и возникновению в сельских общинах  новых владельцев.

Таким образом при исследовании чеченского тейпа как социального института необходимо учитывать социальный, а не родовой характер его возникновения. То есть тейп появляется не в результате социализации родовых институтов, а в результате объединения социальных структур самого различного типа, в том числе воинских союзов, профессиональных общин, различных этнических групп. Но в условиях отсутствия или ликвидации классовых структур и сословных различий такая организация могла сложиться только на основе родовой идеологии.

 


[1] Фергюсон А. Опыт истории гражданского общества. – М., 2000. – с.138

[2] Морган Г. Льюис. Древнее общество. – Л., 1934. – с.6.

[3] Морган Г.Льюис… с.10.

[4] Морган Г. Льюис. Древнее общество. – Л., 1934. – с.19.

[5] Морган Г. Льюис. Древнее общество. – Л., 1934. – с.39.

[6] Морган Г. Льюис. Древнее общество. – Л., 1934. – с.43.

[7] Морган Г. Льюис. Древнее общество. – Л., 1934. – с.51.

[8] Морган Г. Льюис. Древнее общество. – Л., 1934. – с.136.

[9] Право принятия в род новых членов и его реализация в различных обстоятельствах  делало весьма сомнительным общее происхождение всех членов рода.

[10] Э.Тайлор. Первобытная культура. – М., 1989

[11] Маркс К. К критике политической экономии // К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, издание 2, т.13., с.6-7.

[12] Маркс К. К критике политической экономии // К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, издание 2, т.13., с.6-7.

[13] Краткий курс истории ВКП (б). – с. 119

[14] Краткий курс истории ВКП (б). – с. 117

[15] Маркс К. Письмо в редакцию «Отечественных записок» // К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения. Издание 2., т.19., с.120.

[16] Маркс К. Критике политической экономии // К.Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т.13.. с.6-7.

[17] К.Маркс выделял в древности два способа производства: азиатский и античный, не давая им, при этом, подробных характеристик.

[18] Гуковский А.И., Трахтенберг О.В. Очерк истории докапиталистического общества и возникновения капитализма. – М.- Л., 1931

[19] Артемова О.Ю. Забытые страницы отечественной науки: А.И.Максимов и его исследования по исторической этнографии. Советская этнография. 1991, №4. – с.48

[20] Там же, с.53

[21] Так называемая «австралийская котраверза»

[22] Маркс К. Критике политической экономии // К.Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т.13.. с.6-7.

[23] Дьяконов И.М. Пути истории. – М., 1994. – с.7

[24] Дьяконов И.М. Пути истории. – с.54

[25] Дьяконов И.М. Пути истории с.18

[26] Ж. Фурастье, Г.Кан, Д. Белл

[27] Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. – М., 1999. – с.11 – 18.

[28] Ж. А. де Гобино выделил в истории человечества десять цивилизаций: индийскую, египетскую, ассирийскую, эллинскую, китайскую, италийскую, германскую, аллеганскую, мексиканскую и андскую.

[29] Семенов Ю.И. Философия истории. – М., 1999. – с.144

[30] Шпенглер О. Закат Европы. – Ростов н/Д., 1998. – с.59

[31] Там же, с.85

[32] Тойнби А.Дж. Постижение истории. – М., 1996. – с.34

[33] Тойнби А.Дж. Постижение истории. – М., 1996. – с.33

[34] Там же, с. 34

[35]Тойнби А.Дж. Постижение истории. – М., 1996. – с.64

[36] Имеется ввиду Западная Европа.

[37] Семенов Ю.И. Философия истории. – М., 1999. – с.139

[38] Кант И. Сочинения в 6-ти томах, Т.6., М., 1966. – с.

[39] Гегель Г. Философия истории // Сочинения, т.8., М. – Л. – 1936. – с.19

[40] Гегель Г. Философия истории // Сочинения, т.8., М. – Л. – 1936. – с.98

[41] Садохин А.П., Грушевицкая Т.Г. Этнология. – М., 2003. – с.75

[42] Сигаури И.М. Очерки истории и государственного устройства чеченцев с древнейших времен. – М., 2005

[43] Эта работа вышла в 1969 году.

[44] Путешествие в восточные страны Вильгельма де Рубрука в лето благости 1253 // Путешествие в восточные страны. – Алматы, 1993 – с.165

        Рубрика: История Чечни.                    

Оставить свой комментарий